— Да отстань ты! — говорит он.

Я смущенно отворачиваюсь. Потом он говорит мягким голосом:

— Не здесь.

— Поехали домой, — говорю я.

— К кому? — спрашивает он.

— Все равно. Поехали ко мне.

— К тебе? Не знаю. Не хочется тратить деньги на такси.

Все это начинает надоедать, да и поздно уже. Сидим как вкопанные. Я закуриваю еще одну сигарету, затем тушу ее. Митчелл без конца трогает себя за подбородок, как будто с ним что-то не в порядке, и водит пальцем по ямочке.

— Накуриться хочешь? — спрашивает он.

— Митч, — говорю я со вздохом.

— Ммм? — спрашивает он, наклоняясь ко мне.

— Сейчас четыре утра, — говорю я.

— Ага. — Он смущен, но не отодвигается.

— Мы в «Пи-Джей», — напоминаю я.

— Именно так, — отвечает он.

— Ты хочешь… накуриться? — спрашиваю я его.

— Ну, — бормочет он, — да, я полагаю.

— Почему бы нам не… — Я замолкаю, смотрю на бизнесменов, потом в сторону, но не на Митчелла. — Почему бы нам не…

Он все пялится, ждет, что я скажу. Это глупо. Я молчу.

— Почему бы нам не… Почему бы нам не — что? — спрашивает он с усмешкой, наклоняясь еще ближе, его губы закругляются, белые зубы и эта уродливая ямочка.

— Ходит слух, что ты умственно отсталый, — говорю я ему.

Мы сидим в такси по пути ко мне на квартиру, уже поздно, почти пять, и мне даже не вспомнить, что мы делали сегодня вечером. Я расплачиваюсь с водителем и оставляю огромные чаевые. Митчелл в нетерпении придерживает дверь лифта.