— Строит тут из себя, — и взял себе чашку кофе. Была открыта только главная столовка, так что я

зашел и сел с Раймондом, Дональдом и Гарри — этим мелким первогодкой, с которым задружились Дональд и Раймонд, он симпатичный мальчик, обеспокоенный типичными для первогодок вопросами, вроде того, есть ли жизнь после Wham! Они не спали всю ночь, нюхая амфетамины, и меня тоже приглашали, но вместо этого я потащился за Митчеллом, который теперь сидел за столиком в другом конце столовки, на эту дурацкую вечеринку. Я старался не смотреть на него и на эту отвратную потасканную шлюху, с которой он сидел, но не мог сдержаться и проклинал себя за то, что не подрочил, проснувшись утром. Эти три пидора сгрудились над листом бумаги, сочиняя черный список студентов, и, несмотря на то что челюсти у них ходили ходуном, они меня заметили, кивнули, и я сел с ними.

— Студенты, которые едут в Лондон и возвращаются с акцентом, — сказал Раймонд, бешено строча.

— Можно у тебя сигаретку дернуть? — попросил меня Дональд с отсутствующим видом.

— Хочешь у меня дернуть? — спросил я в ответ. Кофе был отвратный. Митчелл ублюдок.

— Спустись на землю, Пол, — пробормотал он, когда я протянул ему покурить.

— Почему бы тебе самому не купить? — спросил я его настолько вежливо, насколько можно с бодуна за завтраком.

— Те, кто ездит на мотоцикле, и те, кто ездит «зайцем», — произнес Гарри.

— И те, кто приходит на завтрак, не тусуя всю ночь, — зыркнул на меня Дональд.

Я состроил ему гримасу и сел нога на ногу.

— Две лесбиянки, которые живут в Маккаллоу, — сказал Раймонд, записывая.