«Пожить вегетативной жизнью» — опять интеллигентский штамп. Вот главная цель приезда — побег из плена интеллигентских штампов. Еще один штамп — «плен интеллигентских штампов». Другой — «побег из плена»… Одно за другим, шестеренки, веревочки, тягомотина олитературенной жизни. Неужели не вырваться? Не затрудняй себя, не ставь себе никаких задач, иначе остров — явление природы, — превратится в явление литературы. Двигайся и ни на что не обращай внимания, ничего не воспринимай, не усваивай, не увеличивай, только лишь отражай. В этом суть — простое отражение, как в луже. «Аиста гнездо на ветру. А под ним — за пределами бури — вишен спокойный цвет». Принцип хокку. Аи, опять она, литературочка. Так, изрядно себя помучив за завтраком, Леопольд Бар вышел на Авеню Феш. Над узкой этой улицей, зажатой облупившимися итальянскими домами со ставнями, разумеется, полоскалось белье. Улица заполнялась автомобилями — впереди разгружался синий фургон. Кузов его, закрывая просвет улицы, создал иллюзию густо-синего, не соответствующего погоде моря. Л. Б. пошел в другом направлении и оказался на площади Первого Консула. Это, пожалуй, его любимое место в Ажаксьо. Цветная мелкая плитка тротуаров, огромные пальмы вокруг серенького подержанного Консула, несколько магазинов, среди которых самый безнадежный — книжный и самый вдохновляющий — парфюмерия фирмы «Ланком», пальмовая аллея, идущая к порту, и там. в тени, рынок — запахи колыбели человечества: перец, чеснок, водоросли. Банк «Сосьетэ Женераль». Обмен денег — утренняя процедура любого глобтроттера, а Леопольд Бар — именно глоб-троттер, шагающий по шарику многонациональный человек.

Фунт падает, доллар падает, лира падает, марка ползет вверх как наук на слюнявой ниточке спекуляций. Вырву грешный свой язык! На мраморном крыльце банка сидела огромная мохнатая трусливая собака. Таких нигде больше не встретишь, как только лишь на Корсике.