- Как? - спросил Шарп, побледнев. У него даже пот на верхней губе выступил. - Ты кого имеешь в виду?

- Да вас, ветеранов. - Зять положил себе на тарелку еще севрюги и целую гору хрена. - Ешьте севрюгу, закусывайте. Пользуйтесь правами... Глаза зятя презирали халдеев и ветеранов. Если бы не медицинские родственники его первой невесты, он, может, и не вернулся бы из Афгана. Остался бы лежать там на обугленных скалах.

Шарп Вениамин Борисович взял вилку в правую руку, прицелился вилкой в Аликову боковину.

- Кандагар! Саланг! Пешавар! - заорал Алик и запел: - "Вот солдаты идут..." Вилку, товарищ Шарп, нужно держать в левой руке...

И она появилась - пехота, царица полей.

Первым пропылил генерал в "мерседесе". За ним полковники в "опелях". Другое офицерство ехало на "БМВ" и "ДКВ". Следом торопилось войско на лошадях, на велосипедах, мотоциклах. В телегах, каретах, шарабанах, в грузовиках и пожарных автомобилях.

Мчалась пехота, позволяя некоторую анархию против устава, в смысле одежды и всяческих украшений, не имеющих прямого отношения к войне.

Против штабного дома танкистов войско остановилось. Спрыгнуло на землю. Быстро подтянулось, как подобает наступающей силе, наладило оружие и, построившись в тугую бросковую колонну, бегом пошло в город. Свои подвижные средства пехота бросила на обочине, оставив несколько человек для охраны.

Немки, сразу обе, выпучили глаза и запросились "аборт". Витя, может, завыл бы от злости и досады, может, начал бы икать или лаять, но тут в городе затрещали автоматы - немки метнулись к дощатой будке и затолкались в нее обе сразу.

Витя бросился вслед за ними.

Взрыв опалил Витины глаза. Расколол голову. Вите показалось, что ноги его вырывают из туловища, как у мухи.