Виктор Иванович протянул Шарпу копирку. Шарп посмотрел ее на свет: "Займу пять тысяч рублей..."

Часам к девяти свадьба устала. Золото на старухах потеряло блеск. Завитушки на головах Настиных подружек распрямились. Настины братья, давно снявшие пиджаки и галстуки, расстегнули рубахи до пояса.

- Маленький концерт, - сказал один из них, Михаил. - Сейчас моя дочка Людочка пропоет вам частушки собственного сочинения.

Расчистили место. В лакированный паркетный круг вошла внучка Олега Даниловича, девочка лет девяти, в его победном спецпиджаке. Орденов на пиджаке и медалей было - сплошь.

Людочка обтянула пиджаком свою маленькую круглую попку, повихлялась и заперла разнузданно:

Нам медали эти дали,

Что воров мы не видали,

Свою землю не жалели

Громко пили, вкусно ели...

Людочка опять повиляла попкой.

- Кошмар, - сказал Шарп громко. - Она же дитё.

Людочкина мама навесила над Шарповой головой свои ароматные наливные груди.

- А правда, - сказала она. - Правда глаза колет. А, Вениамин Борисович, сознайтесь - колет? Сейчас и по телевизору об этом показывают. Даже в "Утренней почте".

- Горько! - заорал зять Алик и принялся стрелять в гостей из пальца: - Ду-дых... Ду-дых...

Старушка-инженю смеялась - дрожала, как кофемолка. Раззолоченные старухи-гиппопотамши отодвинулись от нее, поджали губы. Их ухоженные мужья потупились.

- Сжечь, - сказал зять Алик.

Тут поднялся Олег Данилович, издал звук засорившейся водопроводной трубы и рухнул на стол в севрюгу, икру, языки, белужий бок и фаршированного язя.

Внучка его завизжала. Запуталась в пиджаке. Упала затылком о паркет. Ее мама ногой отшвырнула пиджак в прихожую, подняла дочку и, приговаривая с прихрюкиванием: "Мы их... Мы их..." - понесла дочку в соседнюю комнату.

Виктор Иванович подумал тоскливо, что медаль лауреатская, полученная за участие в разработке передатчика на сверхдлинных волнах, лежит сейчас в винном соусе.