— Может быть, ты позволишь остаться ненадолго? Только ночевать, — спросил он у Ирины, и сердце снова забилось часто, истерично.
— Даже не думай.
«Убить ее, что ли?» — тяжело подумал Локотков. Какие-то точки в его жизни тогда будут, безусловно, поставлены. А их теперь очень и очень не хватало — этих точек, житейской определенности. Поникший, он вдруг крупно вздрогнул, испугавшись своих мыслей, быстро встал и пошел в прихожую. Хотел проститься сурово, чтобы она почувствовала его боль, но вместо того искательно попросил:
— Я… куплю Юльке пальто?
Ирина посмотрела на него удивленно; пробормотала, тоже заметно смешавшись:
— Да, конечно… У нас не очень-то с деньгами… и ты… И память девочке, это тоже…
Он поднял чемодан и вышел.
3
На вокзале ему повезло: он почти сразу наткнулся на Назипа. Башкир стоял, опершись на стенку, и влажными глазами сквозь узкие просветы век глядел на шмыгающий туда-сюда народ. Увидав Локоткова, он нисколько не удивился, и сказал:
— Смотри, сколько кругом народа! И все куда хотят, туда идут. А я стою, глазею, и не верю этому. Наверно, не скоро привыкну — а, Львович? Ты зачем сюда пришел?
— Так просто.
— Так… просто? — башкир тревожно мотнул головой, оттопырил губы.
— Мне некуда больше идти, Назип. Некуда, напрочь все потерял, понимаешь?
— Что ты, постой! Как можно все потерять? Разберемся по порядку. Квартира был? Был. Жена был? Был. Так. Теперь ты приехал. Квартира на месте? На месте. Жена там же? Там же. И сука не пускает домой. Поня-атно. Не знает закон. Пока сидишь — дело ее: не любой бабе можно выдержать долгие годы. Но если пришел — гони хахаля, дешевого фраера, и прими человека. Идем, Львович, — Назип взял его за руку. — Сейчас разберемся с этим делом. Будем ставить на нож.