Дыхание у него сбивалось, когда он поднимался по университетской лестнице, проходил мимо швейцара, прижимая пакет с пальтишком. Посмотрел возле деканата расписание Ирининых занятий. Так. Теперь предстояло найти аудиторию, где вела семинар бывшая жена. В поисках ее он долго бродил по университетским закоулкам, и еле успел к звонку.
Потянулись в коридор студенты, а Ирина все стояла у доски и что-то объясняла. Увидав заглядывающего в дверь Валерия Львовича, она вздрогнула, осеклась, и, оборвав фразу, пошла из аудитории.
— Зачем ты сюда явился?! — прошипела она. Лицо ее загорелось, пошло пятнами. — Совсем с ума спятил!
— Я принес пальто Юльке. Ты же сама сказала вчера… На, возьми. И скажи — почему такой гнев? Разве я не могу уже и появиться здесь?
— Господи! — фыркнула она. — Да сколько угодно. Ради бога. Только не в моей компании, ладно?
— Что я — стал парией для тебя?
— Парией, не парией… Просто ненужной персоной. Нежелательной. Знаешь, какой был шум, когда тебя посадили? Я, и то еле удержалась. Ректор сказал: «Чтобы духу его больше здесь не было»…
— Черт! — топнул ногой Локотков. — Этого я не знал. Выходит, надеяться не на что. Что же теперь делать?
— Ты… неужели ты всерьез рассчитывал, что тебя возьмут на кафедру, обратно? После того, что натворил — снова на преподавательскую работу? Ну, Локотков, мечтатель… Не лукавь сам с собой, брось несбыточные надежды, и иди, как это говорится… в народное хозяйство. Там нужны рабочие руки. Дворники, землекопы, разнорабочие. Да, у тебя ведь должна быть специальность — там учат, я слыхала…