Нина не думала ни о чем. Жила, как многие женщины, от свидания до свидания. Но как-то Владимир Александрович на свидание не пришел. Не явился и на следующий день. Даже не позвонил. Прежде, когда не мог прийти, обязательно предупреждал. Нина нервничала, терпела, терпела, потом не выдержала и набрала его домашний номер. Ответил женский голос. Нина рискнула и попросила Владимира Александровича.

– Кто спрашивает?

Нина растерялась:

– Он дома?

И услыхала насмешливое:

– Какая вы нахалка, домой прорываетесь! Не вы первая, не вы последняя, увы! В рыжих если влюбляются, так без памяти! Он с вами завязал! – И, чтобы окончательно прикончить, женский голос добавил: – Бедная Ниночка!

Другого рецепта забыться, кроме как пить по-черному, пить по зеленой тоске, пить по-сатанински, Нина не знала. Пила и ревела, была противна сама себе.

Через пару дней, когда очухалась, потащилась отлавливать Владимира Александровича. По пути в его больницу, в подземном переходе, в маленькой дорогой лавочке купила теплые австрийские перчатки, чтобы с оказией отправить в Дмитров.

Владимира Александровича отловила у больничной проходной.

Он был неприятно поражен:

– Я занят. Увидимся позже.

– Позже уже наступило! – настаивала Нина. По-детски вцепилась в рукав.

– Жена про все узнала, – сухо сообщил Владимир Александрович, – откуда, как, понятия не имею, на то она и жена. А у нас двое детей.

– Вова, ты меня не любишь? – прошептала Нина.

Владимиру Александровичу стало ее жалко. Кроме того – приятно, когда тебя любят, когда из-за тебя страдают, очень приятно. Он погладил Нину по голове: