Кого любила Нина, какого мужчину? Да никакого. Она не раз повторяла, что любить можно кошку, попугаев, автомобиль, город Париж, но мужчин, вечно сексуально озабоченных, скверно придуманных самой природой?! Голый мужчина – такая гадость! Нет, любить мужчину нельзя! На всем белом свете Нина любила только маму и немножечко самое себя.

Обеды Нина готовила лично, если хватало времени, а если не хватало, то заказывала в кафе, в хорошем кафе из соседнего дома. Когда не хватало денег, Нина спокойно обращалась к Тушканчику:

– Дай мне стольник, без отдачи, или два стольника!

Это обозначало сто долларов или двести.

Как и чем зарабатывал Тушканчик – Нина понятия не имела, да это ее и не интересовало. Баксы у него водились, ну и светлый порядок!

Придя домой к обеду, Нина немедля раздевалась донага и пищу принимала тоже в обнаженном состоянии, но после еды никакие мужские поползновения Тушканчика успеха не имели ни разу. Нина была женщиной строгих, раз и навсегда установленных правил.

Тот день, одиннадцатое февраля, Нина запомнила навсегда. Началось с того, что утром перестал работать телефон. Нина наскоро позавтракала, накинула шубку, длинную, коричневую, похожую на норковую, но не норка, выскочила на улицу, чтобы сесть в машину, и сразу увидела, что переднее правое колесо спущено. Времени менять колесо не было. Нина помчалась на магистраль, голосовать. Хлесткий ветер пытался сбросить Нину с тротуара. Остановилась красная «ауди». Нина открыла дверцу и назвала адрес. Сегодня показ моделей был, как назло, назначен у черта на куличках.

– Поехали! – сказал водитель. – Здесь стоять не положено.

– Сколько возьмете?

– По дороге договоримся.

Нина влезла в машину, поехали.

– Так сколько возьмете, а то запросите – я сейчас же вылезу!

– А я с таких отборных дамочек денег не беру. Сам им плачу!