Рискнула, поехала за утешением. Он дома, сам открыл. Какая удача!

– Люсик, я без звонка, прости!

Счастливая улыбка вылезла на лицо Люсика, как солнце из-за туч. Он легко приподнял Нину вместе с шубой под норку и понес в комнату:

– Люба, ты где, жена моя? Смотри, кто к нам ворвался! Нина, страсть моя. Кофе поставь!

Опустил Нину на пол, бережно снял шубу:

– Что стряслось, страсть моя?

– Меня выгнали с работы!

Люсик обрадовался и зычно провозгласил:

– Это то, что надо белому человеку! Ходишь по подиуму, тело нараспашку, все напоказ! Смотрите, какие у меня бабские прелести! Наконец-то тебя выгнали! Люба, жена моя, у нас найдется, что выпить?

Робкий воздыхатель вновь поднял Нину на руки и отнес на кухню. Был воздыхатель могуч: не руки – ручищи, не плечи – плечища, не голова – а головище, нет, такого слова не существует. Огромная голова. Был воздыхатель чемпионом страны по боксу в тяжелом весе, пока что выступал по любителям, но готовился перейти в профессионалы.

– Нету у нас выпить, кофе кончился, и я не прислуга всем подавать!

Жена Люсика, Люба, не поздоровалась, а Нина сказала:

– Здрасте!

Люба гладила детские рубашки и продолжала заниматься гладильным делом.

– Ревнует к тебе! – с удовольствием пробасил боксер. – Мне пора на тренировку. Люба, ревность ревностью, но ты ее покорми, ты глянь – какой она заморыш! Нина, страсть моя, хочу тебя!

И Люсик ушел улучшать свои способности избивать другого человека до той поры, пока он не свалится замертво, что на языке боксеров именуется нокаутом. К слову, Люсик было не прозвище, а фамилия. По имени боксера никто не называл – Люсик да Люсик…