Старуха молчала. Я молчала. Так мы промолчали. Пока я не сумела всё-таки разжать кулак. Прядь волос плавно опустилась на пол.

– Похороним? – спросила старуха. И пошла в соседнюю комнату. И мне показалось, что она не просто приплясывала. А танцевала в этот момент.

– Да. Конечно. Нехорошо как-то.

Я склонилась над лицом умершей. На её лице отчётливо виднелись ссадины. На шее – синий отпечаток пальцев. Я приложила к отпечатку свою ладонь. Пальцы совпали. Мои. Подумала я с удивлением. Вдруг я заметила, что труп пытается из своих пальцев соорудить что-то вроде фиги. Я ступила на её ладонь. Ладонь хрустнула, как хворост. И безжизненно упала.

Старуха тем временем из соседней комнаты притащила гроб.

Мы заколотили гроб. И торжественно понесли его в соседнюю комнату. В соседней комнате я увидела много могил. Я стала искать яму поглубже. Мы опустили туда гроб. Помолчали.

– Может, всё-таки уйдёшь? – спросила старуха. И в её глазах мелькнул дикий страх. Ух, как она не хотела, чтобы я уходила.

– Нет. Спасибо. Люблю острые приправы. Они возбуждают аппетит.

Старуха притащила из соседней комнаты рояль.

– “Мельничиху”, а? – попросила она жалобно.

– Извини, старуха. Но я хочу спать. Ступай и ты.

Я проспала до вечера. Открыв глаза, я увидела старуху. Она сидела на своём обшарпанном табурете. И сосала зёрнышки граната.

– Ну-с? – спросила старуха.

…Я открыла гардероб. И выбрала широкое льняное платье. В стиле крепостного права. На локтях светились заплаты. А внизу отпоролся подол.

– Обувь?

– Нет. Нет. Не люблю обувь. Люблю босиком. Знаешь, как-то здоровее. Удобнее, что ли. Ну, в общем…

– Как хочешь. Хотя я могу предложить…

– Так вот. Я надеваю платье. Очень редкое. Дорогое. Одно плечо открыто. Она мне говорит: “Как ты чудесно выглядишь!” Ты представляешь? Вот так и говорит.