— Ну да, — сказал Лёша, — вас надо ещё с ложечки кормить!

— При чём тут «с ложечки»? Я знаю, мама, тебе надо ехать — и всё. Чтобы ты поправилась. Чтобы у тебя сердце не билось.

Она подбежала к маме, обняла её и стала стискивать изо всех сил:

— Мамочка, миленькая, не уезжай!.. Нет, уезжай, уезжай! И приезжай вот такая толстая, вот такая…

Мама сказала:

— Танюша, пусти! Ты меня раздавишь!

— Пускай раздавлю, пускай!.. — Таня всё тормошила маму.

— Танька, перестань! — сказал Лёша.

— А ты чего?

Таня отпустила маму, обернулась к Лёше и вдруг как толкнёт его на диван! Лёша с размаху плюхнулся на диван так, что старые пружины жалобно загудели. Все засмеялись. Потом мама поправила волосы, натянула на плечи платок и сказала:

— Я думаю вот что… Я думаю, мы ещё попросим кунцевскую бабушку у нас пожить эти две недельки. Всё-таки я буду спокойней.

— Правильно, бабушку! — обрадовалась Таня.

Она очень любила бабушку.

— Даёшь бабушку! — крикнул Лёша. — Да здравствует бабушка!

На этом семейный совет и закончился. Решение было принято единогласно: маме в «Зелёный шум» ехать.

Глава четвертая

ДОРОГАЯ МАМА!

Кунцевская бабушка, папина мама, была старенькая. Один раз Тане вздумалось пересчитать все морщинки па бабушкином лице. Считала-считала — вдруг бабушка улыбнулась, и морщинок сразу стало вдвое больше.

— Бабушка, не надо смеяться, — сказала Таня, — а то я сбиваюсь.

— И, внученька, — сказала бабушка, — всё равно не сочтёшь. Мне шестьдесят осьмой. Клади по одной на каждый год — не ошибёшься!

Она приехала в четверг, пятнадцатого. В пятницу, шестнадцатого, мама уехала в санаторий. А в субботу, семнадцатого, Таня уже сидела за своей половиной стола и писала маме письмо. Она обещала писать маме каждый день.