И до сегодняшнего вечера старый фокусник отклонял все подобные просьбы не просто как непрактичные или находящиеся за пределами его опыта, но как излишне экстремальные и необдуманные. Однако теперь, сидя в кресле и наблюдая за тем, как его бывший ученик неловко шелестит, перебирая какие-то неубедительные документы в трех экземплярах, железнодорожные билеты и иммиграционные карточки с печатями в своем дорожном бумажнике, Корнблюм принял иное решение. Его острый слух уловил безошибочный звук того, как штырьки громадного железного замка со щелчком встают на место. Эмиграционная канцелярия, находящаяся под непосредственным руководством самого Адольфа Эйхмана, уже перешла от циничного вымогательства к прямому грабежу, забирая у просителей все, что у них было, и ничего не давая взамен. Британия и Америка почти закрыли для эмигрантов свои врата. Только упорство американской тетушки и удачный географический фокус с его рождением на территории нынешнего Советского Союза позволили Йозефу получить въездную визу в США. Тем временем здесь, в Праге, даже бесполезный комок старой речной глины не мог считать себя в безопасности от хищного рыла агрессора.

— Я могу доставить тебя в Литву, в Вильно, — наконец сказал Корнблюм. — Оттуда ты должен будешь добираться сам. Мемель уже в немецких руках, но, возможно, тебе удастся сесть на корабль в Либаве.

— Значит, в Литву?

— Боюсь, да.

Секунду спустя юноша кивнул, пожал плечами и потушил окурок в пепельнице, помеченной эмблемой клуба «Гофзинсер» из крейцера и лопаты.

— «Забудь о том, откуда ты совершаешь эскейп, — сказал Йозеф, цитируя старую сентенцию Корнблюма. — Тревожься только о том куда».

3

Решимость Йозефа Кавалера пробиться в привилегированный клуб «Гофзинсер» достигла своего апогея в один прекрасный день 1935 года, за завтраком, когда он подавился приличным куском омлета с абрикосовым джемом.