– Знаю, то же самое я слышала вчера в лагере, когда раздавали еду. Что-нибудь еще ты знаешь?

– В пятьдесят восьмом году, когда Мэвис Эндерби работала в лагере в Эфиопии, нашествие саранчи погубило столько зерна, что можно было прокормить миллион человек в течение года. Конечно, больше всего меня волнует урожай, Линде я уже говорила. Представь – на многие мили небо становится черным от саранчи, будто покрытым копотью, солнца не видно.

– Я знаю, – сказала я намного громче, чем следовало, и зря – меньше всего мне хотелось злить Бетти. – Ты что-нибудь еще слышала?

– В день они съедают столько же, сколько весят, ты знала? Скоро сбор урожая, такой кошмар, и они передвигаются так быстро – целые тучи саранчи...

Этим утром мне предстояло так много сделать. Надо просто выставить ее, подумала я.

– Спасибо, Бетти, – сказала я. – Большое спасибо за помощь. Очень тревожные новости, но ты же знаешь... вместе справимся... Мне действительно нужно идти, спасибо, что зашла.

Это сработало. Замечательно. Бетти восприняла мои слова как намек, закатила глаза с показным смущением и бросилась ко мне обниматься.

– Ладно, нужно поторопиться в лагерь, если мы хотим успеть вернуться и встретить нового доктора, – сказала она, еще раз обняла меня и ушла.

Сегодня должен был приехать новый врач, американец. Бетти уезжала через три недели, и его вызвали на замену. Мы собирались устроить праздничный обед в его честь. По рассказам, одна из наших медсестер, Линда, работала с ним в Чаде два года назад. Но сама она скрытничала на этот счет и молчала как рыба. Хотя и так было ясно, что она с ним переписывалась. Линда заливалась краской каждый раз, когда мы говорили, где будет спать наш новый доктор. Я надеялась, что он окажется нормальным. Мы жили чем-то вроде очень тесной общины, уже давно притерлись друг к другу. Новый человек легко мог бы нарушить равновесие.

Я села на кровать и стала думать о том, что сказала Бетти.