Пятнистый с удовольствием взял имущество и, протерев его полой курточки, нацепил на тонкий нос.

– А я тебя узнал! – похвастался он мне. – Хоть и без очков! Хоть ты и была мутным пятном, но узнал!

Мне было не очень лестно его сравнение пятнами. Мутными. Сам пятнистый и мутный.

Но пятнистый не смутился от вида наших с Волковой надменных рож. Улыбнулся и поскакал вниз.

– Такая жара, – поделилась Волкова. – А этот дурачок в куртке!

– Да уж! В осенней, кажися.

– В Питере все ёбнутые, – со вздохом превосходства констатировала Волкова. Уже который раз констатировала. Это наше общее наблюдение.

В вагоне был застоявшийся потный воздух. Моё лицо покрылось противной испариной. Волкова тоже блестела. Мы стояли, держась за поручни и молча страдали. Вдруг меня кто-то схватил за локоть. Я испуганно дёрнулась и оглянулась. На сидении возлежала компания (она же – толпа) тех самых подростков из кафе. Пятнистый сидел с поднятой рукой. Не успел опустить. Когда за локоть хватал.

– Чего надо?

– Садись! – пятнистый ужался, остальные тоже сдвинулись теснее. Освободилось место. Я втиснулась в промежуток. Волкова оглянулась и тут же уселась сверху. Своим тяжёлым задом. Охо-хо.

Пятнистый протянул тонкую руку:

– Валерий!

– Отлично, – буркнула я. Волкова кивнула.

Остальные подростки тоже представились, но более оригинально:

– Раджа.

– Ворон.

– Мюллер.

– Надо говорить «Миллер», – покровительственным тоном поправила Волкова. – Это такое пиво.

Подростки заржали. Необидно, правда. Хорошие подростки попались, бля.

Мы вышли на «Озерках» и мальчики купили нам шаверму и пиво. За то, что Валерий расхерачил наши пироженки.

Мы сели на скамеечку в ближайшем дворе. Волкова раскрепостилась после пива и стала общаться.

– Тебе не холодно? – с иронией спросила она Валерия, потрогав его за куртку.

– Нет, – Валерий помотал стриженной головой.