Пока художник кипятил в кухне чайник, Славик оглядывал полуторакомнатную (гостиная и спаленка) его квартиру. Егоровка на стене: речка, ива на берегу, их с Кубиком луг. Четыре лимонно-желтых листа липы в раме...

Чайник закипел, чай заварен, налит в чашки, начался разговор:

-Слушай, неужели это с нами было? Подтверди, пожалуйста, дай самое честное слово!

-Самое-самое, дядя Витя! Разве вы это не помните? - Славик вытащил из кармана молстар.

Кубик взял коробочку молстара, будто никогда его не видел.

-Так он у тебя? - удивился. - Подарили? Еще действет?

-У нас во дворе пес был - жуткий доходяга. Старый, хромой, его все жалели. Ветеран, говорили, ему надо юбилейную медаль. Спал всегда в подъездах или на крышке отопления во дворе. В эту зиму умер бы, наверно. Я его омолодил, он носился по двору как бешеный. Старики удивлялись, говорили, что на нем, должно быть, кто-то новое лекарство испробовал и не признается. Нам бы, говорили, такое. Узнать бы кто. Я, конечно, помалкивал. Потом он исчез, унесся куда-то.

-А больше ты ни на ком, не дай бог, прибор не пробовал?

-Пока боюсь. Мало ли что может получиться.

-Что ж, правильно. - Кубик осторожно положил молстар на стол. - Так, значит, мы их видели? Питю, Молека, Грипу...

-Щипана, Вьюру, Пигоря, Садима...

-Вуслана, Кромана... И ты был на острове Пасхи?

-Честное слово, дядя Витя! Только недолго. Но каменную голову видел и даже потрогал. Шершавая и вся в зеленых лишаях.

-Да-а... - только и сказал Кубик. - А увидим ли мы их еще раз?

-Ребят больше ни за что не отпустят. Вы что, взрослых не знаете?

-Знаю, Славик. Эта, не лучшая половина человечества, мне хорошо известна. Главное ее качество - предсказуемость действий. В отличие от вас. Тебя, кстати, как ко мне отпустили?