Затем Жорж вымыл в ванной руки и отправился в обратный путь — через чердак, по крыше, потом по кабелю, натянутому на четырехметровой высоте. Он скользил по кабелю, приседая при каждом шаге, и тренированное его сердце билось ровно и редко, как у лягушки во льду. С забора он перебрался на дерево, соскользнул на землю и вскоре оказался у дерева на опушке леса. Переоделся, глотнул из фляжки коньяку и не торопясь двинулся к дороге.

Ему потребовалось около часа, чтобы добраться до ближайшей автобусной остановки на кольцевой дороге. Здесь он сел на лавочку и, надвинув шляпу на нос, задремал.

Солнце уже поднялось над соснами, когда подошел первый автобус. В салоне была только одна пассажирка — рослая деваха в мини-юбке и рваных колготках, от которой на версту разило перегаром и несчастьем. Жорж опустился на сиденье, достал телефон и нажал кнопку.

— Слушаю, — раздался в трубке бодрый женский голос.

— Скажите Марье Игнатьевне, что племянники уехали, — сказал Жорж. — Оба уехали благополучно, как договаривались.

— Хорошо, — ответил бодрый голос. — Тогда и все остальное как договаривались.

Жорж спрятал телефон и уставился на деваху. Она показала ему язык. Жорж по-прежнему не сводил с нее взгляда, и это деваху злило. Она вдруг подняла подол — под юбкой ничего не было — и спросила хриплым голосом:

— Ну что, а? Нравится, урод?

— Сволочь, — сказал Жорж, приподнимаясь. — Какая же ты сволочь. Я только что человека убил, понимаешь? Ты знаешь, что такое человека убить? — Деваха смотрела на него с кривой усмешкой. — Это как раскаленный уголь проглотить, дура, а ты тут… Ты никогда не рожала, поэтому и не знаешь, что такое смерть. У тебя душа есть или нету, а? — Голос его задрожал. — Совесть у тебя есть или нету? Ты знаешь, что такое любовь, тля? Любовь — это спасение. Ты хочешь спастись, дура вонючая?