Увидев в кухне настоящего лилипута, Лиза оторопела. Жорж тотчас вскочил, застегнул пиджак и вытянулся по-военному, заложив одну руку за спину, а другую прижав к сердцу.

— Позвольте представиться… — начал было он, но старик его перебил.

— Это Жорж, — сказал Сунбулов. — Имя такое — Жорж. Древний человек! С Христом в одном гробу ночевал! Мы тут с ним коньяки распиваем… Чего стоишь? Садись, выпьем!

Лиза молчала, глядя на розы.

— Это тебе, — сказал старик. — Ты только понюхай — настоящие. Да понюхай, не стесняйся! Это ж не говно, а розы!

— Это вам, — подтвердил Жорж с полупоклоном.

— Спасибо… о, господи! Что ж вы стоите? Садитесь…

— Извините, — внушительно возразил Жорж. — Какой же мужчина сядет, когда женщина стоит на ногах? Я, например, не сяду.

— А вот я еще как сяду! — Старик Сунбулов захохотал. — Посмотри на меня — я же сижу! Мужчина, а сижу! Или я кто, по-твоему, — пидорас, что ли?

Лиза от страха вспотела и торопливо втиснулась между холодильником и столом, где стояла табуретка. Когда она двигалась, ее толстые бедра, обтянутые черными чулками, громко шуршали.

Жорж тоже сел, не сводя с нее взгляда.

— Видала, какого жильца привел? — Старик поднял стакан. — Ну, за знакомство!

Лиза выпила коньяку и еще сильнее вспотела.

— Значит, вы у нас жить будете? — пролепетала она. — А где вы работаете?

— Он понедельниками торгует! — закричал старик. — Слышь, понедельниками! Воскресеньями не хочет торговать — понедельники ему подавай!

— Я служил в цирке, — сказал Жорж. — Жрец искусства. У нас был номер… я ходил по канату с девушкой на руках…

— Надо же! — сказала Лиза, осторожно откусывая от ломтя вареной колбасы, который она держала длинными ногтями. — Я тоже люблю цирк…

— Жрец! — обрадовался старик. — Это ж надо! А жрецам хорошо платят или как?

— По-разному, — сказал Жорж, глядя на Лизины коленки, обтянутые черными чулками с блестками. — Но я, знаете, ушел из цирка… душа болит… — Он приложил руку к груди. — Врачи сказали, что мне это вредно, вот я и ушел…