Я и маленький Хосе, юнга с испанского парохода «Поллукс», сидим в гавани на тюках хлопка и глядим на парусный трехмачтовый барк, потерявший ветер на рейде Кептауна. Есть что-то грустное во внешности барка, потерявшего ветер: он похож на больную белокрылую птицу.

— Сегодня с утра там свистали в дудку — звали ветер, только ветер где-то загулял, лежит пьяный вверх брюхом… — улыбаясь, говорит юнга.

Он славный мальчишка. У него есть советская звездочка с молотом и серпом, неведомо как попавшая в эти далекие моря. Звездочку Хосе носит на шнурке под рубашкой.

— Иначе сеньор капитан прогонит меня с «Поллукса», — объясняет он. — Меня уже раз хотели прогнать с корабля из-за обезьянки Ниньи. Я ее научил показывать, как чешется Франко… Камарадос, ты знаешь, как моряки на парусниках еще делают ветер?

— Нет, Хосе.

— Заставляют юнгу плясать и кривляться на баке.

— Это сказки, Хосе.

— Да я не верю этому!

— Скажи, мальчик, не влетит ли тебе от капитана? Ты уже целый час со мной.

Но Хосе успокаивает меня:

— Старый кок Санчес сказал: «Хосе, я поработаю за тебя. Иди к советским морякам, пусть будет для тебя праздник».

— Значит, он хороший старик, твой повар?

— Да, камарадос, только он всех боится, он всегда дрожит, а когда на него кричит сеньор капитан, он плачет… Я не могу смотреть, как он плачет, камарадос. Моряк должен быть крепким, как скала!

— А ты разве не плачешь?

— Никогда слеза Хосе не упадет на палубу!

— Вот как…

— Да, камарадос. Сталин велит быть крепким!