— За мной дело не станет, — ответил я. — Америка так Америка!

— Говорят, что там можно, заработать кучу долларов… Мы вернемся в Шербург во всем новом, — весело посматривая на Жака, размечтался Эрнест. — К тому же мы все говорим немного по-английски. Ведь так?

Признаться, камрад, сильно запала нам эта Америка в голову.

И тут еще, как назло, лавочник Шарль Журдан, который скупал у нас собранный в порту уголь, подлил масла в огонь: «В Америке, — говорит, — всего завал. Страна — первый сорт!»

То же самое нам сказал и Поль, официант из пивного бара, по прозванию «Мотыжка». Лишь один портовый сторож Филипп; услышав наш разговор об Америке, сердито сплюнул сквозь зубы.

Но мы тогда не обратили на него внимания.

Я, Жак и Эрнест были отчаянные мальчишки. Мы выбрали «Калифорнию», грузовое американское судно.

2

В море спустя сутки нас обнаружил вахтенный матрос, по виду голландец.

— Попали вы к чорту в зубы, — с трудом подбирая французские слова, сказал он, рассматривая нас. — Не сладко придется вам у капитана Флитта.

Но капитан Флитт встретил нас довольно любезно.

— Помыть, накормить, одеть мальчишек и выдать им по стаканчику, — приказал он боцману.

Затем капитан пригласил нас к себе в каюту и поднес нам еще виски, говоря:

— Моряк лишь тот, кто лихо пьет.

Мы выпили и совсем опьянели.

Капитан Флитт позвал боцмана — имя его было Хьюз — и своего лакея Пико и велел нам при них подписать какую-то бумагу.

Да, камрад, глупые мы мальчишки — подписали контракт сроком на три года, с жалованьем в двенадцать долларов в месяц, в качестве кочегарских учеников.

— Вот вам Америка и куча долларов! — сказал Эрнест.

Но Жак-лисенок только рассмеялся:

— Это ничего… Мы оставим «Калифорнию» в ближайшем порту…

В тот вечер мы стояли на палубе и любовались океаном. Тысячи звезд отражались в его воде. Все было очень красиво. Ветер дремал. С веселым гуденьем вращался винт. Чуть покачивало. Вдали приветливо светились огни встречных кораблей.