Вообще-то здесь с водой плохо (и поэтому тоже так держатся за Голанские высоты — там ключ к воде на весь Израиль). Фонтаны — не больно частое явление в стране (хотя, говорят, есть еще несколько в городе). Этот фонтан располагается на высоте, на эстакаде, над площадью. И вся эта игра, танцы света и воды, происходит над проносящимися в разных направлениях под эстакадой машинами. Пути, уходящие под эстакаду, как-то меняют направление, и я все путаюсь, переходя из одной улицы в другую и попадая все время не туда. А хожу здесь беспрестанно, так как поблизости от фонтана, на окружающих улицах, с разных сторон перекрестка живут и Маша, и Мишка Козаков, и Фальковский, и Мара с Пашей, и контора (мисрад) Машкиного театра тут же. Плутая вокруг эстакады и фонтана, я вижу все новые и новые фокусы этой водно-цветовой феерии-мистерии. То струи как бы воспламеняются, то по центру вдруг возникает иллюзия прыгающего светящегося мяча в веере-букете воды. Вода и пламень. Цвет и свет. Движение и стабильность.

Смотришь и отчего-то успокаиваешься. И днем здесь действительно спокойно — сидят вокруг старики на лавочках, или молча смотрят, или плавно беседуют. Но вечером здесь беспокойная, хотя и бесконфликтная молодежная тусовка.

Хожу, глазею по сторонам. На одном из деревьев, посаженных по периметру площади, объявление на русском языке: “Бракосочетание людей разных национальностей и вероисповеданий со 100% гарантией”. Что бы это значило? Вариантов много. Если бы я понимал, что они пишут на иврите, возможно, узнал бы и еще немало диковинного…

Удивляет большое количество разрушенных и полуразрушенных домов. Есть такие, где в одной квартире живут, а весь остальной дом разрушен, разбиты окна, покорежены или забиты двери. Вот и еще один такой дом. Рассказывают, что живет тут одна старушка, а весь дом нежилой, полуразрушенный. Старушка всегда сидела на балкончике. А сейчас ее давно не видно, и дверь на балкон прикрыта. Умерла, наверное? На перилах балкончика колышется пестрое полуистлевшее одеяло. Говорят, оно давно уже висит.