Развлечение — это распущенность, чем больше человек набьется в «мерседес» едущий на вечеринку на холмы, тем неоспоримее доказательство того, что она оттягивается. В свои тридцать два Лиза не ведает, что настанет сорок, и она не готова к тому времени, когда нужно будет действительно что-то знать, чтобы заставить людей себя выслушать. Ее крест в том, что мужчины, которых она манит своим внешним оснащением, воспринимают ее только примитивной областью мозга, той, что в детстве заставляла их тянуться к блестящим погремушкам. Немолодые мужчины, ищущие игрушку, и зеленые юнцы, движимые гормонами, забираются в эти области гораздо легче, чем трезво мыслящие мужчины под тридцать и чуть за тридцать, которые ищут себе жену.

Есть и третья категория мужчин, которым нравится Лиза. Это маниакальные собственники, и в жизни ей не раз придется пасть жертвой этого отвратительного явления. Для Мирабель идея стать предметом чьей-то одержимости заманчива и воплощает силу любви. Она, однако, упускает из виду, что мужчина впадает в одержимость красивой женщиной просто потому, что не хочет уступить право владения другому, а в женщин, подобных Мирабель, мужчины влюбляются потому, что им нужно что-то конкретное.

Мирабель отворачивается, чтобы ее не смущала эта алая Мэрилин. Разглядывая поверхность картины, она вдруг слышит разговор за спиной. Двое мужчин пытаются вспомнить имя художника, который использует слона в своих полотнах. Она мгновенно отбрасывает нью-йоркского художника Роя Лихтенштейна

— Вы имеете в виду Эда Руску

Оба мужчины прищелкивают пальцами и вступают в разговор с ней. После двух фраз она осознает, что один из них — неподражаемый и совершенный рассеянного вида Художник/Герой, которого она высмотрела за несколько минут назад. Это провоцирует в Мирабель некоторый всплеск красноречия, по крайней мере — в вопросах лос-анджелесского искусства, за которым она следит, посещая галереи и читая рецензии. В глазах Художника/Героя она предстает основательной, достойной внимания и неглупой.