...и голос учителя, глуховатый, неспешный...

  ...отведите, отведите меня к нему! Я хочу видеть этого человека!..

  Как выглядит судьба? Ведь кто знает - не окажись ее рядом, быть может и не узнали бы мы никогда, не услышали бы этих пронзительных строк, вложенных поэтом в уста душегуба и разбойника, волею авторского таланта и при помощи его могучего воображения перевоплощенного в романтика и борца за непонятное, до сих пор не найденное счастье человеческое....

  На этот раз судьба прикинулась деревенской бабой, шедшей по воду в то зимнее утро, на скулах которого только-только проступил румянец скупого январского рассвета.

  - Иди! Скорее, скорее! Чего же ты стал? Не медли!

  И Филипок вошел навстречу будущему, которое, как известно, всего лишь еще непережитое прошлое, вошел, как все деревенские мальчики, воспитанные по строгим деревенским обычаям: с шапкой, прижатой к взволнованной груди, со взором, вежливо опущенным долу, с обязательным крестным знамением и поклоном в сторону учителя.

  ...любопытство и озорство в синих, как, рязанские озера, глазах...

  В наше время уже никого и ничем не удивить, не смутить и не растревожить, а тогда Филипок заплакал. И это были подлинные слезы, вызванные душевным смятением, взволнованностью, а вовсе не страхом, как бы это можно было подумать, перед довольно громким. среди общего шума, вопросом учителя, который вышел навстречу Филипку. За первым вопросом последовал второй... третий... Но слезы застилали Филипку глаза, а удары сердца заглушали идущие извне слова... Все что он мог вспомнить тогда - как он впоследствии мне рассказал, - это почему-то учительский шарф, красной петлей вокруг шеи подведенный под могучую сивую бороду склонившемся над ним человека...

  ...хорошо помню, словно сам его видел, тот класс, черную крашеную доску, всю в белесых разводах, с небрежно вытертыми следами мела на ней и особенно плуг, стоящий в углу.