Учитель ощутил свойство жалости к небольшому человеку и стал гладить его голову, чтобы утешить и отвлечь подальше от слез. На его вопрос - чей это мальчик, сквозь беспорядочный ворох посторонних слов пробилось постепенное объяснение, что это Филипок, кровный родственник и малолетний брат Костюшки, он сознательно отверг материнский запрет на получение образовательных знаний и направился за этим событием в школу.

  - Вон как! Ладно, - согласился учитель. - Зовут меня товарищ Толстой. Присаживайся рядом с единоутробным родственным человеком Костюшкой, а твою мать я постараюсь склонить убеждениями к правильному решению вопроса. Слова, буквы знаешь?

  - В одних толк знаю, а другие вприглядку, товарищ Жирной - не сплоховал с ответом Филипок.

  - Ну-к, прочти вот эту вот словенцию?

  - Хвэ... лэ... хва... фал... фало... фалло... Филипок!

  Все засмеялись.

  И учитель засмеялся громким смехом взрослого человека, внутренне понимающего всю правду происшедшего жизненного случая.

  - Молодец! Почти правильно смикитил. Кто же учил тебя печатному тексту языка?

  Филипок осмелел от одобрительных речей и окруживших его человеческих сочувствований, поэтому ответил сразу, прочными словами:

  - Брат мой Костюшка. Я по-пролетарски, классовым чутьем все враз про буквы понял. Я до знаний - человек бдительный, товарищ Толстый.

  - А зачем тебе грамота, раз ты классовое чутье молитвенно в себе выучил? И что ты знаешь о непротивлении злу насилием?

  - То и слышал о геройском непротивлении злу дотошным и неумолимым ревоюционным насилием! Вырасту и буду на трибунальной основе давить богатейскую кровососную гаду. Чтобы крупно хрустела под бедняцким лаптем чуждая всему неимущему пролетарьяту угнетающая белая кость, а за нею пианины, теплицы и прочее империалистическое имущество!