— Не волнуйся обо мне, папа. Со мной все будет в порядке.

— Все еще нет претендентов? — Петр знал, что у нее не было мужчин все эти три года после развода.

— Как будто у меня есть время. Я только работаю и пасу тех двоих за дверью. Не говоря уж о тебе.

Он должен был сказать это:

— Я беспокоюсь за тебя.

— Не надо, папа.

Но она смотрела в сторону. Возможно, она не была так уверена в себе, как прежде.

— Плохо стариться в одиночестве.

Рейчел, казалось, не поняла намека.

— Ты не одинок.

— Я говорю не о себе, и ты знаешь это.

Она подвинулась к раковине и сполоснула стакан. Петр решил не давить на нее и включил телевизор. Телевизор был настроен на канал Си-эн-эн, повторяли утренний выпуск новостей. Он приглушил звук и почувствовал, что обязан сказать это:

— Развод — это неправильно.

Рейчел бросила на него один из своих коронных ледяных взглядов:

— Будешь читать мне лекцию?

— Умерь свою гордость. Попробуй начать сначала.

— Пол не хочет этого.

Они пристально смотрели друг на друга.

— Вы оба слишком горды. Подумайте о моих внуках.

— Я как раз о них и думала, когда разводилась. Мы только и делали, что ссорились. Ты знаешь это.

Старик покачал головой:

— Упрямая, как твоя мать.

Или как он сам? Трудно сказать.

Рейчел вытерла руки кухонным полотенцем.

— Пол приедет около семи, чтобы забрать детей. Он привезет их домой.

— Куда ты направляешься?

— Собирать деньги для предвыборной кампании. Это будет трудное лето, и меня это вовсе не радует.

Он посмотрел на экран телевизора и увидел цепи гор, крутые склоны и скалы. Вид был очень знакомый. Подпись слева внизу экрана была — Штодт, Германия. Он прибавил звук.