Борисов оторвал взгляд от газеты. Матерь божия. Неужели правда? Если да, то что можно предпринять? Он старик. По правде говоря, он мог сделать не много.

Задняя дверь отворилась, и в гостиную вошел Пол.

Петр небрежно бросил газету на кофейный столик.

— Ты все еще интересуешься всеми этими ценностями? — спросил Пол.

— Это моя старая привычка.

— Было бы здорово покопаться в тех горах. Немцы использовали их как свои подвалы. Не говоря уже о том, что может там находиться до сих пор.

— Этот Маккой упоминает Янтарную комнату. — Он покачал головой. — Еще один ищет потерянные панели.

Пол усмехнулся:

— Интрига о несметных сокровищах. Прекрасно срабатывает для специальных телевыпусков.

— Я однажды видел янтарные панели, — сказал Петр, поддаваясь своему желанию поговорить об этом. — Сел в поезд из Минска в Ленинград. Коммунисты превратили дворец Екатерины в музей. Я видел комнату во всей ее красе. — Он показал руками. — Десять квадратных метров. Стены из янтаря. Как гигантская мозаика. Резьба по дереву, покрытая позолотой. Восхитительно.

— Я читал об этом. Многие считали это восьмым чудом света.

— Как будто ты очутился в сказке. Янтарь был твердым и сияющим, как драгоценный камень, но при этом не холодным, как мрамор. Скорее теплый, как дерево. Коричневый, цвета лимона, виски, вишни. Теплые тона. Как будто ты в солнечном луче. Удивительно, на что способны были старые мастера. Резные фигуры, цветы, морские раковины. Такие запутанные завитки. Тонны янтаря, все ручная работа. Никто до этого такого не делал.

— Нацисты укради панели в тысяча девятьсот сорок первом?

Старик кивнул:

— Поганые ублюдки. Ободрали комнату дочиста. С тысяча девятьсот сорок четвертого года ее больше никто не видел. — Его злила мысль об этом, и он знал, что наговорил уже слишком много, поэтому сменил тему: — Так ты сказал, что моя Рейчел засадила того адвоката в тюрьму?