Моника проследила за его взглядом.

— Бедный дедушка. Быть таким сильным в бизнесе и таким слабым духом. Надо было быть полной дурой, чтобы не подозревать этого при его жизни.

— Возможно, это гормоны?

— Вряд ли. Хотя я должна сказать, что женщина может иногда провоцировать подобное отклонение.

— Твой отец не хотел бы это услышать.

— Не думаю, что ему сейчас есть дело до этого. Он больше из-за тебя расстроен. У него есть выпуск римской газеты. Там на первой странице история смерти Пьетро Капрони.

— Но у него есть также и спичечница.

Она улыбнулась:

— Ты думаешь, успех оправдывает все?

— Я считаю, что это лучшая страховка для безопасной работы.

— Ты не упомянул об убийстве Капрони в своей вчерашней записке.

— Мне казалось, что эта деталь не так важна.

— Только ты можешь считать кинжал в груди не важной деталью. Отец хочет поговорить с тобой.

— Я ждал этого.

— Ты не выглядишь озабоченным.

— А должен?

Ее взгляд стал тяжелым:

— Ты редкостный ублюдок, Кристиан.

Он знал, что Моника не обладала утонченным вкусом своего отца, но у них были две общие черты — оба были холодны и энергичны. Газеты писали о ее бесконечных связях с мужчинами, гадая, кому же в конце концов удастся заполучить Монику вместе с ее состоянием, но Кристиан знал, что никто никогда не сможет справиться с ней. Фелльнер в течение нескольких последних лет тщательно готовил ее к тому дню, когда она унаследует его коммуникационную империю вместе со страстью к коллекционированию, ко дню, который, безусловно, скоро настанет. Она получила образование в Англии и Соединенных Штатах, за это время еще больше отточив язычок и усвоив наглую манеру поведения. Но то, что она была богата и испорченна, не лучшим образом сказалось на ее личных качествах.