Хороший бизнес. На одежду я не тратила, копила.

Бывают дни, когда мало клиентов, или плохие, с некрасивыми бандитскими лицами. Ты можешь отказаться, но тебе скажут, что тебя вообще взять не возьмут. На нашу точку приходили индивидуалки, другие сутенеры привозили. Деньги пополам, мне и им. «Крыша», хозяин точки – это милиция. То микроавтобусы, то «нивы», то «девятки». Шофера – это не охрана, если приезжали бандиты и выхватывали девчонок, сажали в машину и везли к себе. Бесплатно.

Бандиты нормально относились, денег не платили, но водку наливали, кормили. Однажды везли меня и пугали, что убьют. Однажды меня на неделю забрали, в деревню, на отдых. Куда там убежишь.

Но они меня не обижали. Баню топили, барашка зажарили, уху варили. Заплатили за один день, а потом не платили. Один хороший, защищал меня от второго, а второго иногда клинило. Однажды я попала на садиста. Я на Садовом работала. Приехал симпатичный молодой человек на «ягуаре», прилично одетый, и выбрал меня. Я тогда блондинкой была, меня часто выбирали. Заплатил денег.

По дороге дал денег и говорит: купи самое дорогое шампанское. Потом говорит: выпей все шампанское, я тебе дам сто долларов. Я обрадовалась, думаю, солидный мужичок. Я увлеклась, перестала следить за дорогой, и он вывез меня на пустырь.

Я еще не успела допить. Вышел из машины. Попросил сделать минет. Взял бутылку и ударил по голове, потекла по белым волосам кровь. Он был маньяком.

А на него уже попадала девчонка, которая жила со мной в квартире. Его уже все знали. Заставил раздеваться.

Издевался надо мной по-разному. Раздел догола. Говорит: садись в машину, достал зонтик, пытался меня этим зонтиком трахнуть, тыкал в разные места. В конце концов я выбежала на дорогу голая, подняла руки, попался на самосвале порядочный мужчина, помог мне. А тот увидел, что меня подобрали, и уехал. Я потом попросила пробить номер его машины, но решила не связываться, у меня тогда прописки не было. Потом я предложила девчонкам работать без нашего сутенера, мы своего водителя наняли. Он зарабатывал иногда больше нас, каждая платила ему по двадцать пять процентов.