Оправдания нет.

Но если хорошенько подумать, оно есть – в садике у Михайловского замка встретила Аду в малиновой шляпе-таблетке с черной капроновой вуалью. Аду в таблетке с вуалью можно считать Делом Дня.

– Какое блядство, Машка! – выкрикнула Ада вместо «здравствуй».

Ада прогуливалась с Семой. По-настоящему ее зовут Аделаида – очень красивое имя. Аде под шестьдесят или даже под шестьдесят два, но, когда мы с ней познакомились, она сказала: «Блин, жизнь слишком коротка, чтобы называть меня Аделаида Дмитриевна. Просто Ада. Ада звучит культурней».

Ада помешана на культурности. Может быть, поэтому она так любит шляпы – хочет, чтобы о ней говорили «тоже мне, интеллигентка, в очках и шляпе»? А может быть, Ада носит шляпы, потому что в душе она творческая личность.

У Ады есть большая квартира в нашем доме, с парадного входа, с видом на Летний сад и Михайловский замок, а у меня во дворе, во флигеле. Большая квартира, большой джип, большие серьги, большая шляпа и большой кот, да Ада и сама большая. Раньше про таких женщин говорили «она хорошего роста». Ада хорошего роста и хорошего веса.

А ей еще нужна большая культурность, зачем? Впрочем, каждый человек о чем-нибудь мечтает, я, к примеру, мечтаю о коте. Это пустые бесплодные мечтания – не решаюсь, боюсь, а вдруг все коты такие, как Сема, и всегда полностью забирают власть в свои руки?

– Вот, гуляем. Он в последнее время очень увлекается свежим воздухом. – Ада кивнула на Сему.

У Ады нет родственников, кроме Семы. Кот Сема – такое наглое жирное избалованное существо, что кажется, будто Ада живет у кота, а не он у нее.

Кот раньше был Сенькой, пока кто-то не сказал Аде, что в хороших петербургских семьях кто-нибудь непременно еврей. Ада переименовала кота в Сему и хвастается: «В хороших семьях всегда кто-нибудь еврей, у меня – кот». Я никогда не знаю, когда она шутит, а когда всерьез.