Он смирился, что заснет не сразу, новое место. Кроме того, взволновал случай в коридоре: соседнюю дверь номер двадцать два отмыкала дама на тонких английских ножках, вспомнил Гуревич Гоголя. Она задорно взглянула на Гуревича, который не мог попасть ключом в отверстие номера двадцать четыре, сказала: сосед, а не заглянете, эти мужчины… Гуревич попал, повернул, вошел, глотнул еще коньяка, выглянул наружу из окна – море было на месте, решил воспользоваться приглашением. Вышел в коридор, постучал в соседний номер, из-за двери донесся смех: а вы уже опоздали, ха-ха, я уж замуж вышла. Что ж, Гуревич понимал юмор, умел ценить хорошую шутку. Едва улегся, зазвонил телефон. Голос жены спросил с тревожной иронией уже гуляешь. Гуревичу это не понравилось, но виду не подал. Как это понять гуляешь, знает же, что у него астенический синдром и вегетативная дистония, работает за троих. После спокойной ночи подумал, что в последние годы жена поглупела. Или всегда была недалекой, а он не замечал.
Утром под дверью нашел бумажку, велевшую явиться на первый этаж в кабинет номер два к лечащему врачу, фамилия неразборчива, восемь пятнадцать. Прочел время в телефоне, было как раз, спустился на лифте. Врач старенькая, Анна Сергеевна, глуховата. На что жалуетесь, да вот, то да се, кружится голова, давление, астеническая дистония. На вопрос, чем болел в детстве, Гуревич припомнил, что в студенческие годы был у него гастрит. Врач что-то написала на бумажке и отправила к дежурной сестре, тут же, через стенку. Сестра выписала санаторно-курортную книжку. Гуревич раскрыл, когда вышел за дверь, на первой странице было написано крупно гастрит. Гуревич и к этому отнесся с грустным юмором, что ж, прогулки на свежем морском воздухе сами сделают свое дело, смиренно решил он.