МИССИС П. Где вы живете, Билл?

БРЕНДА. Нейл.

МИССИС П. А я что сказала?

ДЖУЛИЯ. Ты сказала: «Где вы живете, Билл?»

МИССИС П. Должно быть, я просто задумалась.

РОН. Ненавижу бинты. Как, черт подери, можно играть с забинтованными руками?!

ДЖУЛИЯ. Не чертыхайся.

МИССИС П. Вот именно!

МИСТЕР П. Сколько сейчас очков у Мантла?

ДЖУЛИЯ. Триста двадцать восемь.

РОН. Триста двадцать пять.

ДЖУЛИЯ. Восемь.

РОН. Пять, дурочка! Он сделал три из четырех во второй игре.

ДЖУЛИЯ. Четыре из четырех!

РОН. Это ошибка. Четвертую сделал Минозо.

ДЖУЛИЯ. Я так не считаю.

БРЕНДА (мне). Видишь?

МИССИС П. Что?

БРЕНДА. Я разговариваю с Биллом.

ДЖУЛИЯ. Нейлом.

МИСТЕР П. Заткнись и ешь.

МИССИС П. Поменьше разговоров, юная леди.

ДЖУЛИЯ. Я ничего не говорила!

БРЕНДА. Это она мне, милая.

МИССИС П. Что значит — «она»?! Это ты собственную мать так называешь? Что на десерт?

В это время звонит телефон, и хотя мы дожидаемся десерта, ужин практически закончен: Рон мчится в свою комнату, Джулия визжит: «Гарриет!», мистер Патимкин безуспешно пытается справиться с отрыжкой, но сама попытка побороть ее вызывает во мне симпатию к отцу Бренды. Миссис Патимкин выговаривает Карлоте, чтобы она не мешала серебряные приборы с остальными. Карлота слушает ее и жует персик. Бренда под столом щекочет мне ногу. Я набит под завязку.

Мы сидим под дубом, мистер Патимкин играет с Джулией в баскетбол, а Рон прогревает двигатель своего «фольксвагена».

— Пожалуйста, отгоните кто-нибудь «крайслер» с дороги, — кричит он раздраженно. — Я уже опаздываю!

— Извини, — говорит Бренда, поднимаясь с земли.

— Кажется, за «крайслером» припаркована еще и моя машина, — вспоминаю я.