Но это был первый случай, когда он не обрадовался обмену. Приемник, хорошенький на вид, еле-еле работал.

- Почему не предупредил, что батарейки старые? - напустился он на Белого, когда они остались в палате вдвоем.

Рыжий, сидя у окна, читал (вернее, картинки рассматривал) "Золотого осла". Калачев отравлял ему все удовольствие.

- Не приставай! - окрысился он. - Я же не с тобой, а с Гусаковым обменивался!

Знал, хмырь, что говорить: только обмен состоялся, десятиклассничка увезли в город с воспалением среднего уха.

- Обязан был меня предупредить!

- Мелочный ты, Калачев!.. Из-за каких-то батареек...

Тут в палату вошел вожатый Миша с кинокамерой в руке.

- Ты не заменишь Гусакова? - спросил он рыжего. - У нас сегодня съемка.

- Горло болит! - заохал, застонал Белый. - Не смогу...

- Что же делать?.. - Миша из-за съемок осунулся. - Ладно, попрошу другого... А тебя, Калачев, назначаю дежурным по палате, - с ледком в голосе известил он.

- Я на этой неделе уже два раза дежурил! - взмолился Генка. - Лучше давайте я заменю Гусакова...

- Искусство требует жертв, но без твоих оно как-нибудь обойдется, сурово глянул Миша сквозь темные очки. - И прибери на совесть! Сегодня родительский день.

Только вожатый ушел, Белый запел другую песню:

- Ладно, верни мне приемник, я тебе - книгу.

- Это видел? - показал ему Генка фигу. - Меня всякие там шуры-муры не интересуют...

- Серый ты, Калачев!.. Кто собирает такие книги, ничего за "Осла" не пожалеет... Меняйся, пока я добрый!

Из чистого любопытства Генка взял книгу. На ее титульном листе виднелся библиотечный штамп.

- Ворованная, - вернул он книгу тут же. Случайно его взгляд упал на тумбочку Белого - на ней, прикрытые носовым платочком, лежали вырванные из "Осла" картинки. - Ну ты и гнида! - взорвался Генка и, не желая пачкать рук, схватил швабру. Но не успел замахнуться - Белый выскочил из палаты через окно...