- Геннадий! - решительно остановил Самсоныч юного жильца, который уже умылся и шел со спрятанной за щекой незрелой ягодой малины к себе в бытовку. - Купаться скоро поедешь?

- Сейчас. А что?

- Возьми их с собой на речку. Там и оставь...

- Сами это делайте. А я не буду...

- Тогда съезжай отсюда к чертовой матери!.. Мне твои родители не говорили, что вместо них тут будешь жить ты...

- Наверное, не успели, - вяло соврал Генка.

- Ты меня за дурака не принимай! Приехал поздно вечером, без вещей. Не иначе как сбежал откуда-то!

Генка стоял ни жив ни мертв! Нервничая, он прямо на глазах хозяина сорвал и отправил в рот еще одну ягоду малины. Оказалась тухлой.

- Может, ты за так не согласен? - фамильярным тоном спросил его Самсоныч. - Бог с тобой, могу заплатить!..

Утро было чистым, теплым, ласковым. Хоть плачь, не хотелось отсюда уезжать.

- Трешки не пожалею! - посулил хозяин. - Да или нет?

Генка промолчал. А что он мог сказать?

- Слава богу, сторговались, - истолковал Самсоныч его молчание как согласие и на радостях метнул струю воды в соседских кур, заходивших на его участок. - Но чтоб без обмана! А то выпустишь их где-нибудь в поселке. А меня поссовет как штрафанет... Сделай все как полагается. Культурно...

- Пойду перекушу, - зло сказал Генка в ответ. - Их тоже покормите. А то пока до речки довезу, все нервы истреплют...

И пошел разогревать вчерашние макароны.

- Я не ослышалась? - опять появилась в окне Медея Витальевна. Она пучками ела укроп и петрушку. Витамины, наверное, повышали ее работоспособность. - Он согласился?!

- За деньги!

- Какой ужас!..

- Они, я заметил, за копейку на все пойдут...

В скворечнике застучала машинка. Но и тут же затихла.

- Я по натуре человек прямой и из-за этого много раз страдала. - Медее Витальевне, видно, все равно не работалось. И она опять выглянула. - Скажу и вам, Степан Самсоныч: вы не лучше, чем этот молодой человек. Грязную работу делаете его руками. А, впрочем, вы оба друг друга стоите!..