«Моя вина… это боязнь голодовки, глупость моя женская. Прошу уменьшить наказание, я признаюсь и раскаиваюсь, кражей не занималась… Прошу дать возможность быть не в разлуке с единственным сыном… пришлось так много пережить горя и слез…»

Приговор: 10 лет с конфискацией.

«Кража была произведена, – признается Федор Егорович Абалмасов из села Ягодное Ольховского района. – Но я был вынужден это сделать – с целью пропитания моей семьи – 7 человек. Я думал, что придется мне голодать, хлеба не хватит. Имея 212 трудодней, мне колхоз хлеба на эти трудодни не выдавал. Всего за 1932 год я получил 85 кило». (На 7 едоков, напомню я.)

Жена Абалмасова просит: «Остаюсь с пятью детишками, из которых старшему 15 лет».

Приговор: 10 лет с конфискацией имущества.

Нелишне прочитать опись имущества колхозника Абалмасова:

«Дом – 1. Одеялок детских – 3 шт. Кровать – 1. Полотенце – 1.

Перина – 1. Рубаха мужс. – 1.

Дерюшка – 1. Ватола шерст. – 1.

Подушек – 3.

Тыквы – 20 шт.»

Невеликий, скажем, нажиток. Не больно разбогатело государство от конфискации одной рубахи мужской и двадцати тыкв. Эти тыквы да свекла, картофель, капуста – были основной пищей в наших краях. Но такой еды не хватало. Спасались кто чем мог.

Из рецептов голодных лет нашего края: дубовые желуди чистятся и заливаются водой, которую меняют время от времени в течение трех-четырех суток, пока не уйдет горечь и желуди не посветлеют. Потом желуди сушатся в печи, толкутся в ступе. Просеивают, и желудевая мука готова. Из нее пекли лепешки, по-донскому «джуреки». На вид – черные. Сухие. Глотать их было трудно. Особенно с непривычки.

Вспоминает Федора Федоровна Бирюкова, хутор Евсеев:

«Плохо жили… Папа принес зернеца. Я как сейчас помню, плащ у него был брезентовый, он в кармане приносил зерно. Его на мельничке крутили… А я у окна стояла, чтобы кто не увидел. Потом папу все же посадили, кто-то доказал.