— Понятен, — без интереса отвечал Иса. — Вы видите меня управляющим?

— Нет. Я вижу вашу жену и вас полноправными хозяевами дела. Что вас смущает?

— Надо подумать…

— Думайте. Но хорошо бы до рассвета тронуться в путь.

— Вы собираетесь уехать из Тунизии навсегда?

— Навсегда? Не знаю. Но, возможно, надолго, — неуверенно проговорила Мария. — Посмотрим, как карта ляжет.

Ее неуверенность была притворной, просто сработала привычка именно так вести деловую игру, оставляя на всякий случай пути к отступлению. А на самом деле за те несколько минут, как пришло к ней внезапное решение переписать часть своего имущества на Ульяну, Мария все успела обдумать: она сделает это для того, чтобы раз и навсегда укрепить положение Ули в обществе, максимально уменьшить ее зависимость от доброй воли мужа, застраховать названную сестру от превратностей судьбы. По всему видно, что туарег пока еще любит Улю, но то, как он сказал «поднадоело в пустыне», содержит в подтексте не одну только пустыню…

Перед рассветом караван вышел из лагеря туарегов. По меркам Сахары путь предстоял короткий, и Мария с Ульяной были на лошадях, а доктор Франсуа и Иса дремали под мерную поступь своих верблюдов.

За ночь, как всегда это бывает в пустыне, раскаленные пески остыли настолько и так похолодало, что женщинам пришлось накинуть на плечи легкие бурнусы из тонкой шерсти. Разлитая в воздухе свежесть приятно бодрила, и было трудно представить, что через два-три часа опять наступит пекло.

— Ты совсем своя среди туарегов, — похвалила Мария ехавшую с ней бок о бок Ульяну.

Ульяна промолчала.

— Все тебя любят, всем ты нужна. Это не может не радовать, — вновь попыталась завести разговор Мария. И Уля опять промолчала.

— Скорей бы состариться, — сказала она наконец под мягкий топот копыт по хорошо утрамбованному песчаному насту караванного пути.