И я сказал «другу»:

- Ничего смешного!

Она говорит:

- И долго я буду так стоять? У меня перерыв кончается.

А должен вам сказать, что дом наш строили в начале 50-х пленные немцы. И они, видимо, чтоб отомстить (а может, так заказывали - первоначально дом планировался для каких-то советских чиновников чуть ли не из комендатуры Кремля), использовали строительный материал с поразительной звукопроницаемостью. То есть такой, что абсолютно все (или очень многое) слышно. При довольно толстых стенах. И я, стоя в ванной, слышу все, что происходит в подъезде. В том числе и звонкий голосок своей возлюбленной:

- Он, наверное, в магазин вышел. Сейчас придет, подождем.

Возникает вопрос: где подождем?

Совещаются.

Подруга предлагает: подождем на лестнице в подъезде, здесь теплее. Моя любовь не соглашается: пошли посмотрим его в магазине, может, поможем материально. (Умница моя, правильно…) Подруга же говорит: «Да ну. Ты же не знаешь, в каком он магазине…» (Вот ленивая тварь!..) После короткого совещания усаживаются на подоконнике на лестничной площадке. Закуривают. Тень моего спасения тает в воздухе.

А в тылу у меня тем временем нарастает тихий бунт. «Друг» говорит:

- Открой дверь, дурак, скажи, звонка не слышал. У нас же с тобой ничего нет - это видно сразу.

Я говорю:

- Это видно сразу, извини за рифму, опытному глазу… А тут чистые существа, студентки. Что они подумают? - И плету дальше: - Где будет мой авторитет? Потом я не подготовился к занятию… они же это… курсовой принесли.

Вот опять непостижимость: зачем я фантазировал перед «другом», ей-то зачем заливал?

Туман, сплошной туман… А «друг» реагирует адекватно - смотрит с сомнением и частично с надеждой: если я не открываю, значит?..

И вы знаете, это чудовищно, но именно тогда на дне моей души снова шевельнулась похоть. Вместе с ужасом. Во всяком случае, я отчетливо ее ощущаю… Как бурундучок или кто там - кузнечик?.. И, обессиленный этим многоцветием ощущений и желаний, я оседаю на край ванны. И на моем лице появляется слабая и странная улыбка.