Уже под вечер ежик свалился вниз. Он сильно ударился и погнул штук двадцать иголок. Но, вроде, больно ему не было.

- Как же я здорово повисел, - сказал он. - Я висел на небе совсем как солнышко, правда, белка?

- Правда, - ответила белка.

- А я не светился? - спросил ежик.

- Немножко.

- Мне кажется, - сказал ежик, - что издалека мои иголки похожи на лучики.

- Точно, - согласилась белка.

- А может быть, солнечные лучи - на самом деле иголки, если посмотреть поближе?

- Вполне возможно, - сказала белка.

- Я чем-то похож на солнце, - сказал ежик. Но это он сказал скорее сам себе, а не белке. Белка помогла ему распрямить иголки.

- Теперь я буду думать о том, как научиться ходить бесшумно, - сказал ежик. - А то я всегда так топаю. И он потопал прочь, громко шурша листьями.

- Слышала? - крикнул он. - Вот от этого я хочу избавиться.

Белка помахала ему и пошла в другую сторону. Она думала о том, каково это - думать. "Почему у меня никогда не получается долго думать? - думала она. - Что я за зверь такой?"

Тут она споткнулась, почесала в затылке и задумчиво пошла дальше.

НА ВЕЧЕРИНКЕ У ВЕРБЛЮДА СВЕТЛЯЧОК СИДЕЛ РЯДОМ С ДОЖДЕВЫМ ЧЕРВЯКОМ.

Светлячок вспыхнул и сказал:

- Знаешь, чего я иногда боюсь, дождевой червяк?

- Не знаю, - сказал червяк.

- Что я однажды не смогу засветиться.

- Ой, - сказал дождевой червяк, - мне и подумать страшно, что я вдруг начну светиться.

Они удивленно уставились друг на друга. Надо признать, это был весьма странный разговор, и на какое-то время оба замолчали. Наконец светлячок спросил:

- И тебе совсем не хочется хотя бы разок засветиться, дождевой червяк, хотя бы совсем маленькой искоркой?

- Нет, - ответил дождевой червяк. - Мне, наоборот, хотелось бы уметь все вокруг тушить. Но только... как это сделать?