— Как по-твоему, ты сможешь меня полюбить?

— Да, думаю, так.

— «Сможешь» или «полюбишь»?

— А какая разница?

Он задумался.

— Никакой. По мне — что одно, что другое. А еще лучше — и то и другое. Как ты захочешь, так и будет.

* * *

Дальше события развивались без видимой причины. Может, дело было в том, что он стал к ней прикипать, а может, в том, что это произошло вопреки его воле. Или просто водился за ним грех — вечно все портить? Жена — бывшая — так ему и сказала однажды утром: «Слушай, Вернон, я зла на тебя не держу, честное слово. Но жить с тобой не могу — вечно тебе нужно все изгадить». Это было как гром среди ясного неба. Ну допустим, он во сне похрапывал, одежду разбрасывал где попало, смотрел, как все, телевизор — спортивные репортажи. Но домой приходил вовремя, детей любил, налево не бегал. Очевидно, некоторые считают, что это и значит «гадить».

— Можно у тебя кое-что спросить?

— Ну.

— «Ну» — так американцы отвечают. Британцы говорят «конечно, пожалуйста».

Она посмотрела на него так, будто спрашивала: «С чего это ты вдруг начал меня поправлять?»

— Конечно, пожалуйста, — повторила она.

— Помнишь, у меня не оказалось «резинки» и ты сказала: «Все нормально». Что ты имела в виду — на тот момент «нормально» или вообще?

— Вообще.

— Надо же, какая экономия — тебе известно, сколько стоит упаковка?

Зря он это ляпнул — даже сам понял. Господи, может, она пережила неудачный аборт, изнасилование, да мало ли что.

— Ты не можешь иметь детей?

— Да. Тебе это противно?

— Андреа, я тебя умоляю. — Он взял ее за руку. — У меня и так двое детей. Вопрос в другом — тебе-то как, ничего?

Она потупилась.

— Нет. Мне плохо. Мне — несчастье.

— Ну, мы могли бы… Не знаю, к врачу пойти, что ли. К специалисту. — Ему думалось, что здешние специалисты — не чета другим.