Такую жизнь в городе он себе и представлял. Два года прожил он в комнатушке за кузницей: не ссорился ни с кем, откладывал весь заработок — кроме того, что нужно было на жизнь. Так и не найдя себе за это время ни единого друга, он глубоко возненавидел всех горожан, никогда не дававших ему забыть, что он — сын греха, а значит не похож на других, месхот, проклятый. Потом он нашел себе в пальмовых рощах за городом домик — просто хижину. Платить нужно было немного, а рядом никто не жил. Аллал и поселился там, где шумел только ветер в кронах, а людей старался избегать.

Однажды жарким летним вечером вскоре после заката он шел под арками у главной площади города. В нескольких шагах впереди какой-то старик в белом тюрбане пытался перекинуть тяжелый мешок с одного плеча на другое. Вдруг мешок упал на землю, и Аллал увидел, как из него выскользнули два темных росчерка и исчезли в тенях. Старик кинулся на мешок и завязал его, крича: Берегитесь змей! Помогите мне найти моих змей!

Многие быстро повернулись и ушли туда, откуда явились. Другие встали поодаль. Некоторые закричали старику: Ищи своих змей побыстрее и уноси их отсюда! Зачем они здесь? Не хотим мы никаких змей у нас в городе!

Встревоженно ковыляя взад-вперед по улице, старик обратился к Аллалу: Посмотри за ним минутку, сынок. И показал на мешок, лежавший у его ног на земле. Потом схватил корзину, которую тоже нес с собой, и быстро свернул в переулок. Аллал остался на месте. Мимо никто не проходил.

Вскоре старик вернулся довольный, отдуваясь. Стоило зевакам на площади снова увидеть его, как они закричали, на этот раз — Аллалу: Покажи этому беррани дорогу из города! Он не имеет права носить сюда такое! Вон! Вон!