Прежде чем развязать одеяло, Аллал наполнил широкую тарелку молоком и пастой кифа и поставил ее на пол. Съел три ложки пасты сам и сел дожидаться, барабаня пальцами по низкому чайному столику. Все произошло так, как он и надеялся. Змея медленно выползла из одеяла, вскоре нашла тарелку и принялась пить молоко. Пока она пила, Аллал барабанил; закончив, она подняла голову и посмотрела на него; барабанить он перестал, и она вновь скрылась в одеяле.
Вечером он снова поставил ей молоко и опять забарабанил по столу. Через некоторое время показалась змеиная голова, потом тело, и все повторилось.
И в ту ночь, и каждую ночь после той ночи Аллал сидел со змеей, терпеливо пытаясь стать ей другом. Он ни разу не пробовал коснуться ее, но вскоре мог ее вызывать и удерживать перед собой столько, сколько хотел, — просто барабанил по столику, потом отпускал. Первую неделю он давал ей пасту из кифа; затем попробовал обходиться без нее. В конце результат был точно таким же. После этого он кормил ее лишь молоком и яйцами.
Как-то вечером, когда его друг, изящно свернувшись, лежал перед ним, он задумался о старике, и у него возникла мысль, вытеснившая из ума все остальное. Пасты в доме уже не было несколько недель, и он решил ее приготовить. На следующий день купил все необходимое и после работы сделал пасту. Когда она была готова, Аллал взял побольше, смешал с молоком в миске и поставил змее. Затем сам съел четыре ложки и запил чаем.
Он быстро разделся и, отодвинув столик так, чтобы до него можно было дотянуться, лег на циновку у двери. На этот раз он не перестал барабанить пальцами, даже когда змея напилась молока. Она лежала спокойно, наблюдая за ним, точно сомневалась, действительно ли знакомый стук исходит из смуглого тела перед ней.
Видя, что время идет, а змея не двигается и рассматривает его каменными желтыми глазами, Аллал начал повторять: Иди сюда, — снова и снова. Он знал, что голоса его она не слышит, но верил, что змея чувствует, как его разум подталкивает ее. Можно заставить их делать все, чего пожелаешь, не произнося ни слова, говорил ему старик.