Я сказал с вызовом:

— Есть и другой порядок, обеспечивающий людям их права и защиту Родины, случись что!

Мужчина разжал плотно сжатые губы и категорично произнес:

— На нашей земле есть разные существа: растения, животные, рабы, господа, и у каждого своя природа, отличная от другого.

— У нас люди — братья от одного отца и матери, и нет различия между Султаном и ничтожнейшим из существ, — гневно ответил я.

— Ты не первый мусульманин, с которым я говорю, — пренебрежительно отмахнулся он. — Я много чего о вас знаю. То, о чем говоришь ты, — ваш девиз. Но значит ли что-то ваше пресловутое братство в реальных отношениях между людьми?

Получив жестокий удар в сердце, я вспылил:

— Это не девиз, это вера!

— Наша религия, — ухмыльнулся он, — не претендует на то, чего не в силах выполнить.

Мне захотелось быть предельно откровенным.

— Вы мудрый человек, и я удивляюсь, как вы поклоняетесь луне, считая ее богом?

— Мы видим его и понимаем его язык, — впервые ответил он серьезно и резко. — А вы видите вашего Бога?

— Он вне разума и чувств.

— Тогда он — ничто… — расплылся в улыбке жрец.

Я чуть не дал ему пощечину, но сдержал свой гнев, попросив прощения у Господа.

— Буду просить Бога наставить вас на путь истинный, — сказал я.

— И я буду просить о том же, — улыбнулся он.

Пожав ему на прощание руку, я вернулся в гостиницу с болью в сердце; нервы были на пределе. Я пообещал себе больше слушать и меньше спрашивать, либо вообще не вступать в спор во время путешествия.