— Как твоя фамилия, сынок?

— Макриди, первый сержант.

— Ты умеешь стрелять из этой штуковины? — продолжал Эрл, указывая на автоматическую винтовку Браунинга весом шестнадцать фунтов в руках мальчишки.

— Умею, первый сержант.

— Ну а ты, сынок? Ты сумеешь помочь Макриди поддавать жару?

— Смогу, первый сержант, — ответил второй номер пулеметного расчета, увешанный подсумками с запасными магазинами для «браунинга».

— Вот и отлично. А теперь слушайте, что мы будем делать. Я осторожно поднимаюсь по склону и проверяю лощину. Как только я нахожу стрелковую ячейку, я посылаю туда трассирующую пулю. Вы действуете со мной в связке. Как только я пускаю трассирующую, ты, Макриди, отправляешь следом короткую очередь. Не отставайте от меня, следите за моими трассирующими. Трассирующая пуля не пробьет бревна, за которыми укрываются япошки, но ваши пули тридцатого калибра их пробьют, потому что у них скорость в три раза больше. Твой напарник будет снаряжать тебе магазины, когда ты их опустошишь. Он же будет их менять. Все понятно, сынок?

— Так точно, первый сержант, — ответил второй номер расчета.

— Так, теперь вы, факельщики. Вам надо держаться сзади. Сначала нам нужно расчистить дорогу, и только потом вы сможете подняться наверх и приняться за работу. Договорились?

Послышалось недовольное бормотание, затем дважды: «Да, первый сержант».

— И еще одно. Там, где есть япошки, я просто Эрл. И никаких «первых сержантов» и прочей чуши. Уяснили?

После этого напутствия Эрл начал долгий подъем вверх. Он полз по вулканическому пеплу и черному песку. Полз в тумане вонючей серой пыли, забивающейся в нос и в рот, ложащейся на человека толстым слоем. Крепко прижимая к себе свой «томпсон», словно любимую женщину, он ощущал позади присутствие пулеметчиков. Над головой назойливо мелькали японские трассирующие пули. Время от времени ухала минометная мина, но по большей части была лишь пыль, висящая в воздухе, прорезанная искорками света, такими быстрыми и мимолетными, что возникали сомнения, не обман ли это зрения.