На переходе ко второй стоянке ко мне подсел гид Мохамед и зашептал: «Джулия. Сейчас мы пойдем к островам. На острова высаживаться нельзя. Там туристы делают трах». Так он шептал всей группе, всем десяти женщинам и одному мужчине. Я дала ему свой старый «Зенит», который взяла по совету бывшего мужа, и попросила открыть, чтобы сменить пленку. Открывали всей группой, нападали на «Зенит» с ножом, трясли его и ругались. Он неохотно открылся, пленка засветилась, и я вставила другую.

Купание на следующей стоянке я пропустила – сидела на палубе в мокрой футболке, курила и пила колу. Мы с одной тетенькой признались друг другу, что и так хорошо. На четвертой стоянке снова был песчаный остров. Я немного поплавала самостоятельно и на чудесной песчаной косе набрала ракушек.

В какой-то момент по дороге в отель я разговорилась с французом. Он был с тремя детьми. Зовут Паскаль, парижанин. Старший сын у него от первой жены. Она с Мадагаскара. Вторая – с острова Магриб. От нее мальчик и младшая Жюли. Меня тоже зовут Жюли? Это прекрасно. Он оператор, ездит по всему свету, очень любит экзотических женщин. Нет, француженки его не привлекают. Я журналистка? О, очень хорошо. Неужели я из России? У меня хороший английский. Практически бритиш инглиш (в этом месте я чуть не лопнула). А он думал, что я итальянка, когда наблюдал за мной. Он наблюдал за мной, когда я спала в общей каюте. Я тут самая красивая. (Я покосилась на свою футболку, видавшую виды – я ее не снимала, в воде в косынке, все время в кепке и в темных очках – что он мог видеть?)

Забавно было то, что у нас обоих был ОЧЕНЬ плохой английский. У меня был маленький словарный запас, у Паскаля – такой акцент, что я просила его произносить по слогам. Половину слов он говорил по-французски. Ему было лет пятьдесят, и он был довольно симпатичный.