Немалых трудов стоит Данилову прекратить наконец переговоры с мест.

– Товарищи! – взывает он и звонит в стакан. – Товарищи! Будем считать, что ничего не случилось! Собрание продолжается!

И все снова обращают взоры к Шибалину.

III

Но в этот самый момент возле двери "Библиотека" раздает ся душу раздирающий крик. Кричит не то женщина, не то ребенок.

Собрание поворачивает в ту сторону головы, смотрит.

Крик повторяется.

Один за другим все вскакивают из-за столиков, спешат к месту происшествия, и возле двери "Библиотека" образуется большая толпа.

– Не пойду!!! – вырывается из центра плотной толпы прежний раздирающий крик, и на этот раз кажется, что крик принадлежит мальчику. – Ни за что не пойду!!! Убейте на месте – не пойду!!!

Данилов встает, тянется вверх, смотрит слепыми стеклами вдаль, звонит:

– Что там еще случилось?

Толпа полуоборачивается к нему и отвечает издали трубно хором:

– Человек в галошах!

Лицо Данилова меняется, корпус инстинктивно подается вперед:

– Как в галошах? Толпа хором:

– Так в галошах!

– Заставить снять!

– Не хочет!

– Что значит "не хочет"? Снять, да и только!

– Не дается! Может быть, вы ему скажете, товарищ председатель?

Толпа расступается на обе стороны, делится на две части и открывает встревоженному взору председателя такую кар тину: скромно одетый юноша с плачущим выражением лица силится вырваться из крепких держащих рук двух служителей, старого и молодого.

Юноша умоляюще:

– Пустите меня!

Старый служитель:

– Снимите галоши, сдайте их нам под номерок, тогда пустим.

Председатель твердо:

– Антон Тихий, что за безобразие, почему вы не снимаете галош?

– А если они у меня на босу ногу! – с раздражением кричит Антон Тихий и вскидывает в сторону председателя одну ногу, босую, обмотанную тряпками, в галоше.