– Ну да.
– Казалось бы, такая красивая… статная… и платит. Наоборот, он должен платить.
Отец прислушивается:
– Ну вот, началось… Она просто ураган. Да и мой не промах, если разобраться. Рассказывал: они такое там вытворяют!
– Какое? – заныло сердце Вадима.
– Ну, это интимная тайна. Это дело двоих, как говорится.
Вадим прислушался, попросил:
– Газетки нет у Вас?
– Вы что – газеты читаете?
– Обычно я чай пью с газетой.
Какой чай, какие газеты, рогач хренов?
Старик порылся, достал какую-то рекламную газетенку.
Вадим прямо-таки вцепился, читает все громче, как Хома Брут молитвы.
– Так… Стальные двери… Лечение импотенции… От медвежьей от болезни…
– От поноса, значит…
Вадим заткнул уши.
– Это невозможно, Лариса… Мозг вырывает, слышь, Лара?
– Да я Вам берушки дам.
Протягивает любезно:
– Вы не нервничайте, а лучше порадуйтесь за молодежь.
– Как Вы такое терпите!
– А я не терплю. Я обычно гулять ухожу. Это вот сегодня с Вами задержался…
Вадим вскакивает, жалуется как ребенок:
– Все слышно, Николай Иванович!
– Понимаю, дело молодое… А может в туалет пойдете?
– Глупо сидеть в туалете…
«…когда трахают твою жену», – хотел добавить, но вспомнил, что телохранитель по легенде.
Надо же: тела хранитель. От кого? А если вдуматься: зачем тело-то хранить? Может права Лариска?
Старик рассудителен:
– Согласен, ничего умного нет… Тогда за дверью постойте, покурите на площадке.
Вадим выходит на лестничную площадку, схватившись за голову. Нервно курит, потом торопливо сбегает вниз, закрывается в машине. В песочнице один мальчуган упорно протягивает лопатку другому, но тот отпихивает…
У них с Ларисой мог бы быть такой же карапуз.
4.Через полчаса Вадим поднялся в квартиру.
– Ну, кажется, к концу… – сказал старик. – Она уже и проплакаться успела. Всегда плачет… Ну, когда к финалу идет…