– Ты что? – спросила Лена. – Витя, что случилось? У тебя кто-нибудь еще есть?
– Жена.
– Жена – это хренота! Еще, что ли, бабу нашел?
– Я устал просто.
– Мы же месяц не виделись! Нет, я ничего. Ничего страшного. Но учти, первый и последний раз!
Она – умная женщина – сказала это просто, почти весело и легла с ним рядом, не прикасаясь, только поглаживая его волосы. И Неделин уткнулся лицом в ее плечо, ничего больше не желая.
Послышались какие-то тихие странные звуки, что-то капнуло ему на щеку. Плачет. Стало ласково жалко ее, и от этого он забыл про чужое естество, а забыв, почувствовав себя сильным, потянулся к Лене, но в это время прозвенел звонок в дверь – длинный, раздраженный.
ГЛАВА 4
Они вышли из подъезда молча.
– Вернусь, попою еще, – сказала Лена, когда отъехали. Она опять села за руль.
И слава богу, подумал Неделин. Надо ехать в ресторан, разбираться с этим несчастным Витей, делать что-то, пока все это не зашло слишком далеко. Жаль только – утрачена возможность. Ведь ты был не ты, а тот, другой, ведь мог делать все что заблагорассудится, все самое бесстыдное, самое голое, нагло-нагое, нежно-нагое, мучительное, до взаимного счастливого страдания, все мог – и ничего не сделал, олух ты царя небесного, теперь не придется уже тебе, олух, держать в руках такую красавицу как свою собственную, олух, ведь ты был не ты, а он – и даже больше, чем он, свободнее, чем он.