Подъехали к большому двухэтажному дому за высоким забором. Вошли в дом и увидели там застолье во главе с небольшим квадратным мужчинишкой, который и оказался Кубиком. Этот Кубик подскочил к Неделину, чего-то требуя, угрожая, о чем-то спрашивая. Неделин почувствовал себя зрителем, включившим телевизор на середине какого-то глупого детективного фильма, – он ничего не понимал. Кубик требовал, остальные гомонили. Кубик о чем-то решительно спросил, Неделин, не думая, ответил отрицательно и тут же получил сбоку от одного из плечистых парней удар по морде. Боль чувствовалась основательно, будто не в чужое лицо били, а в его собственное.

– Да привез он, привез! – закричала Лена. – Он сегодня какой-то… Привез, я видела!

Неделину заломили руку, залезли в карман, достали бумажник. Сразу все как будто прояснилось, утихло.

– А говоришь – нет, – удивился Кубик. – Ты что? – И при общем внимании стал считать деньги.

– Тут половина, – сказал Кубик. – А остальное? Значит, плюс Леночка? Я правильно понял?

– А я не поняла! – сказала Лена.

– Разве Витя не объяснил? Все очень просто: Витя мне должен деньги. Сумма икс – до сегодня, до двадцати четырех ноль-ноль. (Публика засмеялась изяществу выражения.) Мы договорились: или полностью сумма икс – или половина суммы плюс ты.

– Сволочь, – сказала Лена то ли Неделину, то ли Кубику. На всякий случай (если Кубику) одна из присутствующих девиц выругала ее матом.

– Причем столько она, конечно, не стоит, – куражился Кубик, обращаясь ко всей компании. – Но я хочу заплатить именно столько. Всякая вещь стоит не столько, сколько она стоит, а столько, сколько за нее платят. Она по себестоимости на одну ночь стоит – ну, сотни две от силы, в пересчете на доллары. Я же плачу в десять раз больше, мне приятно, что я могу позволить себе удовольствие за такие деньги. Потому что звучит. Двести долларов – не звучит, две тысячи – звучит. А я любитель красивых звуков.