Теперь мне предстояло рассказать о себе; Балоде, помимо любви к порядку, еще страшно любопытна по части всего, что имеет отношение к болезням. Это не я один заметил.

— Берг, имей в виду, что с легкими шутки плохи, — сказала она озабоченно.

— Да, я знаю, с ними шутить не стоит.

— Теперь ты должен очень беречься и не допустить до осложнения.

— Да, да, знаю, спасибо, мне надо идти, сейчас начнется урок, у нас физика, — отрываюсь я от нее. От ее нудной заботливости я почувствовал всамделишную слабость.

И уже у двери класса я внезапно сообразил, чем вызвано мое сегодняшнее беспокойное состояние. Оказалось, мне чертовски хочется увидеть их, тех, кто за этой дверью. Нет, правда! Когда они рядом, то иной раз охота удрать на необитаемый остров, но стоит какое-то время побыть без них, и ты чувствуешь: должного порядка в душе нет.

Я сделал глубокий вдох, рванул дверь и ввалился в класс. Все, конечно, загалдели, вы же знаете, какой поднимается галдеж, если кто-то долго не ходил в школу. Топай теперь перед всем классом, а каждый лупит глаза на тебя как на привидение или на восьмое чудо света. И все же надо признаться, это немножко приятно. По крайней мере, знаешь, что по тебе, пусть микроскопически, но соскучились.

— Иво!

Екаб, или Яко, как мы его зовем, для вящего эффекта вскочил на парту и сверху обрушился мне на шею. Я едва устоял. А Яко хохотал, сверкая белыми зубами. Я кое-как высвободился и немножко поизображал недовольство: мол, взрослый человек, десятый класс, а ведет себя как пятиклашка. По правде же, я был очень рад, что Яко встретил меня именно так, и не иначе. Но нельзя же от радости сразу растаять, как кусок сахара в горячем чае.