Алексей Кириллович относился к той категории людей, которые изо всех сил стараются подчеркнуть свою незаметность. Вот он стоит перед тобой, а в то же время его словно бы здесь и нет. Как в песне поется: "Ой був та й нема, тай поїхав до млина". Одна нога тут, другая там, одно ухо к тебе, а другое - еще куда-то, глаза уставились на тебя, а уже где-то высматривают что-то свое - вечная раздвоенность, расколотость, распятость на всех ветрах и сквозняках. Таков Алексей Кириллович. Голос у него тихий, такой, что и не поймешь сразу, хочет он тебе что-то сказать или просто шепчет сам себе, какое-то чревовещание, на лице не дрогнет ни единый мускул, в глазах никакого выражения, в самом голосе навеки утрачены все интонации. Машинная речь?

Алексей Кириллович принадлежал к той распространенной разновидности людей, которые называются помощниками. Должность, видимо, нужная, но в то же время иной раз и смешная. К примеру, что должен делать помощник академика? Помогать думать? Помощники у Карналя не держались. Чувствовали свою ненужность, бесполезность, не выдерживали двусмысленности и комичности своего положения и уходили добровольно: расставания были мирными, часто даже трогательными, но все-таки расставания.

Алексея Кирилловича подсунул Карналю Кучмиенко. Слово "подсунул" не относится к литературным, но другого Карналь в данном случае подобрать не мог.

Алексей Кириллович был невысокий, но и не низенький, не блондин, и не брюнет, сложен будто бы и крепко, но и не слишком плотно, его возраст никто бы не определил с первого взгляда. Почти все как у Карналя. Правда, у академика была довольно густая шевелюра, а у Алексея Кирилловича уже что-то предательски поблескивало на макушке, но он весьма удачно маскировал преждевременную лысину. С первых же дней своего пребывания на шаткой и, да позволено будет сказать, довольно неблагодарной должности он старался завоевать доверие Карналя своею честностью и верностью. Ничего не скрывал, никого не подпускал к академику, оберегал его от непрошеных гостей, отбивался от попыток посягательства на время, мысли, личность своего ученого бога, был жрецом в святилище Карналя и гордился этим.