- Что же вы посоветовали?

- Простите, Петр Андреевич, но вы относитесь к генералам от кибернетики. Я это пояснил ей достаточно популярно... Что же касается войны, то посоветовал ей поискать генералов из тех времен. Воспоминания генералов о войне - это же прекрасно. Еще лучше - когда вспоминают маршалы... Жуков, Василевский... Полководцы...

Карналь снова выпустил своего помощника из поля зрения и, кажется, с горизонта мысли. Говорил и не ему, и не себе - просто думал вслух:

- Воспоминания полководцев... Это и не воспоминания. Философия войны. Столкновение мыслей, сплошная абстракция. Фронты, армии, огромные массы людей, неизмеримые расстояния, театры военных действий, гигантская шахматная доска... Но нет приближения к человеку, отсутствует сугубо человеческий элемент, исчезают судьбы, отрыв от корней, схоластика...

Алексей Кириллович всей своей фигурой выказывал стремление к умалению и уничижению, старался стать, может, и вовсе незаметным. Он казнился откровенно и, если бы можно было так сказать, напоказ.

- Петр Андреевич, вина моя очевидна.

- Вина? Не вижу.

- Я не учел. Смотрел на вас сугубо функционально. А вы прожили такую жизнь...

- Как и все.

- Но ведь не все - участники Великой Отечественной войны. Только очевидцы могут рассказать благодарным потомкам.

Академик сказал такое, что Алексей Кириллович онемел от тревожного удивления:

- Никто так не врет, как очевидцы.

Затем прибавил без видимой последовательности:

- Что такое воспоминания? Занятия для пенсионеров, бездеятельная трата времени? Но ведь это же и история, черт побери! Человек без воспоминаний лишен истории, он остается голым в холодных полях вечности. Каково ваше мнение о полезности истории, Алексей Кириллович?

- Я разделяю ваше мнение, Петр Андреевич.